И тут вмешался Сайлаб.
— Хватит, — сказал он, голос был строгим и максимально старался выглядеть big boss'ом, — вы оба. Вы оба сейчас стоите передо мной как два идиота, которые решили, что гонка важнее собственной жизни. Павел, ты вышел на трек избитый так, что тебя в медпункте должны были оставить минимум на сутки. Критт, ты вообще должен был лежать со льдом на руке, а не держать руль. Вы понимаете, что сделали? Вы оба подвергли риску не только себя, но и всю команду. Если бы кто‑то из вас упал, это был бы конец сезона. Конец рейтинга. Конец всему. Да хер бы с этим рейтингом. Вы — моя семья, идиоты. И я не хочу ближайшие несколько недель носить вам апельсины в больницу. Если еще что-то подобное повторится, то даю обещание, я лично проколю шины в обоих байка

Но Сайлаб заговорил первым.
— Ну что, герой, — голос был низким, злым, но под ним слышалась тревога, — доволен собой? Что тебе сказали врачи? Надеюсь вставили по пятое число, чтоб мало не показалось?
Нарет немного виновато, но не скрывая улыбки, опустил взгляд, прижимаясь ближе к Критту.
— Ну, ушибы, надрыв ромбовидной и икроножной мышц, растяжение, так... мелочи, — хотелось отшутиться, но взгляд Сайлаба остановил это желание.
— Вы оба, — Сайлаб ткнул в каждого из них пальцем и, кажется, ему было вообще сейчас плевать попадет он в очередной синяк или нет, или наоборот даже хотел бы в него попасть, — два самых упрямых идиота, которых я когда‑либо видел. Я вам уже говорил, что вы — моя семья. Единственная. И сегодня вы оба сделали все, чтобы я эту семью потерял.
Павел сжал зубы, не смея возразить. Он как никто знал, на сколько капитан дорожит всеми. Сайлаб продолжал.
— Павел, ты вышел на трек избитый так, что тебя должны были оставить под наблюдением. Ты еле стоишь. Ты думаешь, я не вижу, как тебя шатает? Ты думаешь, я не понимаю, что ты держишься на одном упрямстве?
Павел хотел возразить, но Сайлаб поднял ладонь.
— А ты, Критт, — голос стал ещё жестче, — должен был сидеть в гараже. У тебя рука в таком состоянии, что любой другой гонщик даже перчатку бы не смог надеть. Но нет. Вы оба решили, что вы бессмертные. Что вы можете выйти на трек и сделать вид, что все нормально.
Он шагнул ближе, и голос стал тише, но от этого только тяжелее.
— Если бы один из вас упал, то второй бы бросился за ним. И я хоронил бы двоих. Вы понимаете это? Вы понимаете, что я не переживу, если с кем‑то из вас что‑то случится?
— Дядь, ну ты преувеличиваешь, вот честно, — Павел пытался смягчить нотку, но взгляд Сайлаба был на столько суровый, что Нарет лишь тяжело выдохнул.
— Преувеличиваю? Павел, ты издеваешься или как? Ты как никто знаешь, что по неожиданно упавшему гонщику может спокойно проехаться другой, или его голову может задеть колесом и шлем вообще не поможет. Вы оба гонщики, которые знают что и как бывает на огромной скорости более 350 километров в час.

Сайлаб фыркнул.
— Забиты… — пробормотал он, — Да у тебя спина цвета баклажана. И бок тоже. И плечо. И руки. И ты еще смеешь говорить, что «забиты».
Павел усмехнулся.
— Я же сказал, что жив.
— Жив, — отрезал Сайлаб, — Но если ты еще раз выйдешь на трек в таком состоянии, я лично тебя к стулу привяжу. И тебя тоже, Критт.
Павел тихо хмыкнул и улыбнулся.
— Дядя, ты нас обоих не удержишь.
Сайлабпосмотрел на них в зеркало заднего вида.
— Я найду способ. Не сомневайтесь.

Ему были важны тут лишь два человека. Бармен с которым он не плохо наладил отношения, да и он всегда делал ему убийственные безалкогольные коктейли во время ночных смен и в перерывах между выступлениями. И та самая, смелая официантка — Бай. Она ему напоминала чем-то младшую сестру и его действительно умиляла ее забота о нем. То воды принесет, хотя ее никто и не просил. То принесет поесть, часто даже приносили свою еду, ведь сам Син не особо любил готовить. Хотя и приходилось, чтоб уж точно не помереть с голоду. Да и вдобавок, Бай записалась к нему в студию на танцы. Ведь брюнет преподавал в разных стилях, поэтому подготавливал для Бай более элегантный и нежный стиль, который подходил ей. Парень считал, что для каждого человека можно подобрать то, что подходит его душе.

Бай. Именно она привела сюда помощь. Это она всегда помогала Элиоту приводить себя в порядок перед выступлениями, приносила еду, напитки, заботилась о каждой мелочи, которая могла бы облегчить его изматывающий труд, его выступления, которые часто задерживались, если кто-то не выходил на ночную смену.

Следующая ночь в клубе была бы такой же спокойной и приятной, если бы в панике уже не носилась Бай. Бедная девчушка бегала по коридору, упорно держа телефон рядом со своим ухом и лишь слушая повторяющиеся сообщения и автоответчик.

– Простите, Господин Цзэ. Син.. он.. он не берет трубку.. Его телефон выключен.. Такого никогда прежде не было.. Он даже с высокой температурой приходил, чтобы выступить..  – уже во всю тараторили Бай в кабинете Цзэ. Хотя она понимала, что если телефон выключен, то вряд ли даже владелец клуба сможет что-то сделать. Но она не могла сидеть в стороне, ведь уже сильно волновалась за своего друга.

В это же время, Бай бежала со всех ног уже с бутылкой холодной воды от бармена, чуть ли не падая по пути, ведь очень спешила. Она лишь раз застала Сина в таком состоянии в прошлом, когда очередной навязчивый посетитель перешел все границы и довел парня сначала до злобы, но после кучи угроз просто до паники. В руках были таблетки, которые вряд ли лбы помогли в данный момент.

— Черт, твоя щека, — бизнесмен провел тыльной стороной ладони по красному следу на лице Сина. Благо рука была очень холодная, как и взгляд Цзэ еще две минуты назад. Потом он быстро окликнул Бай.
— Бай, я знаю, что ты за дверью. Льда. Быстро, — Дин не злился. Именно Бай была тем человеком, который беспокоился о Сине чуть ли не так же сильно, как и он сам. И уже через тридцать секунд она прибежала со льдом, завернутым в красную тканевую салфетку.
— Спасибо. И иди, у тебя разве нет работы? Увижу, что подслушиваешь - прибью. Я с ним, не волнуйся, — Цзэ старался сохранять равновесие между строгим начальником, добрым другом и заботливым парнем.