✦ Розалин Магдалена Арчер (у Ады среднее имя – Мария, ну вы поняли, да) 
✦ любимая младшая дочь строгого католического священника, верит в Бога (не фанатично, но) 
✦ в пять лет у Рози диагностировали синдром иммунодефицита, поэтому они переехали с семьей в Миннеаполис (поближе к хорошим клиникам), где она окончила католическую школу и поступила в университет (на кого?) 
✦ во время учебы в школе в отличие от своей старшей сестры — синего чулка — была той самой принцессой, с которой все хотели дружить
✦ прагматична, ценит время, потому что знает, что оно заканчивается куда быстрее, чем кажется 
✦ не милая дурочка, не конченная зараза, просто хорошо умеет во все женские штучки и уместный сарказм
✦ к своей болезни относится религиозно-фатально (то "будь, что будет", то "Бог меня спасет") 
✦ любит соц.сети, но ведёт их для себя, хотя ей нравится мелькать в тик-токах сестры или своей лучшей подруги Долорес Найт
✦ не гнушается задирать Ирвинга Найта (старшего брата Долорес), потому что помнит, что он неровно дышит к её старшей сестре и даже однажды записал кавер на очень-очень грустную песню, выложил в сторис в инсте и получил от Рози в директ сообщение "кому посвятил? я, кста, форварднула Аделин"; кажется, он на время её заблочил тогда, но это не точно
✦ не может понять, как Ада в школе могла любить Jonas Brothers, потому что Palaye Royale, Bring me the horizon и, конечно, Bad Omens – в миллион раз лучше 
✦ восемь лет назад умер дедушка по папиной линии, сильно переживала за Аду, впервые задумавшись о том, что когда-то старшей сестре придется прощаться и с ней
✦ в январе 2023 случился рецидив болезни, и Рози чуть не отправилась к праотцам; её спасли большие инвестиции и связи лучшего друга (а на тот момент бф) Аделин, Райана Монро
✦ в настоящем, возможно, с кем-то встречается и иногда катается к сестре в гости в НЙ

— давай я на колени встану, — предлагает чимин. он не шутит, понимает юнги, и это его смешит.

грудь начинает трястись от хихиканья, а голова чимина на плече подпрыгивать и биться виском, из-за чего он отстраняется и смотрит юнги в глаза. к тому моменту, как они синхронно прыскают в голос, алый закат с неба начинает сходить, как акварель, размытая водой.

во взгляде чимина, полном благоговения, юнги видит свои черты потрескавшимися и осыпающимися; гипс разъедает глаза, эмаль и слюда сходят скорлупой. уголок рта, купидонова арка, гусиная лапка у глаз, заломы у бровей, ямочки щек раскалываются с каждым пущенным взглядом, взмахом его ресниц, взмахом своих — у юнги болит от этого распятия, нет сил и времени думать, почему отражение в чимина свое-чужое, что будет дальше — тоже. просто вся жизнь здесь.

— зачем на колени, лучше на, — юнги протягивает ему руку костяшками вверх и трясет ею перед вытянувшимся лицом, — целуй.

юнги знает, что чимин пишет действительно глубокие тексты, чаще это просто отрывки рассказов или стихотворений про жизнь, чувства и мир вокруг. чимин умеет быть серьезным и рассудительным, но отчаянно пытается всегда оставаться наивным, чтобы сохранить в самом себе то ли огонь, то ли угасающее детство.

юнги не лучше. поэтому он не хочет думать о том, что его эскапизм — это форма протеста.

чимин перехватывает его в шутке болтающуюся ладонь, сминает в своей, горячей, и прижимается мокрыми губами к костяшкам. он так и замирает с опущенной головой в жарком касании, позволяя себе закрыть глаза. пока на них не начинает пялиться проходящая мимо девушка, юнги молчаливо смотрит на чужую макушку, выпучив глаза. он опоминается, конечно, опоминается, выдергивает руку, напоследок губы чимина задевают по касательной ногтевые пластины. от этого находиться в собственном теле становится склизко и неуютно. юнги натужно смеется, вытирая обслюнявленную кожу о брюки, и смаргивает наваждение в отчаянном лице напротив.

— фу, чимина. ты как собака. я не думал, что сделаешь.

юнги не знает, что нужно сказать, а чимин не хочет, чтобы он что-то говорил.

— сделаю, я все сделаю, что попросишь. можно я тебя и в губы поцелую?

— фу, — снова обозначает юнги, но не двигается с места, когда чимин наклоняется.

свет последних золотых лучей выгорает до белого и прячет поцелуй от лишних глаз. вокруг все теряет краски, напитывается белизной, лезет проплешинами. чимин касается губ юнги осторожно, словно на пробу, и юнги вспоминает, что чимину всего семнадцать. как он приехал в сеул в этом же красном бомбере, как боялся громко смеяться, потому что у него сломался голос, как он сам помогал чимину заново стоять на своем и отстаивать границы, потому что его считали деревенщиной из пусана. как чимин никогда не требовал благодарности и соглашался, стоило юнги сказать свое слово.

поцелуй на вкус как остаток лета, зажатый в кулаке; он горит и отдает спелыми ягодами. или как сегодняшний закат — юнги уверен, что поцелуй он солнце или выкрашенные в алый облака, почувствовал бы то же самое, — между чужих губ тает «будь со мной». «ты пошел за мной, не усомнился, не отступил, не отвернулся, ты ждал, так заметь меня». это игнорировать уже не получится.

когда юнги открывает глаза, то вокруг них все такой же парк у реки хан. голова наполняется песнями, юнги знает мотив наизусть. под ногами твердо и шаркает — это асфальт. такой же как в тэгу, сеуле или любой другой части света. как будто бы все по-прежнему, но одновременно меняется. юнги признается:

— ты не помогаешь.

чимин укрывает его костлявую руку в своих ладошках.

— знаю. я, наверное, тоже устал.

Ты лучше меня. Нет, серьезно. Пускай мы и росли с тобой в одинаковых "тепличных" условиях, ты никогда не пытался показать, что ты лучше, умнее, находчивее. Ты просто делал то, что хотел, и тебе это сходило с рук. Я же был под вечным прицелом отца, наследник, которого он желал сделать по своему образу и подобию. Шишки доставались в основном мне. Ты же был словно за бортом, и мог делать то, что хотел. Завидую ли я тебе? Черт возьми да, но я никогда в жизни не признаюсь тебе в этом и даже не покажу этого. Но да, я всегда завидовал. Ты выбрал себе стезю по своему желанию, а не по отцовской указке. Когда ты достиг возраста, когда нужно было вступать в семейный бизнес, ты очень вежливо и тактично (я потом еще долго смеялся с этого) послал нашего отца подальше, и основал собственную компанию (направленность компанию оставляю в ваши руки, ограничивать не стану), и черт возьми. Ты сделал её успешной, прибыль идёт, и у отца к тебе нет вопрос. Конечно, я тоже справляюсь с филиалом нашего семейного бизнеса здесь, в Балтиморе, но ты, ты... Если между нами было соревнование, то ты меня сделал. В пух и прах разнёс. Я иду по пути отца, ты же пошел своим путем и добился всего самостоятельно. Пускай отец и был в бешенстве, но он увидел, что и второй его сын не пальцем деланный. Он тобой гордится, пускай даже и не покажет этого. Ведь ты выпорхнул из гнезда и справился сам. И в отличии от того же меня, ты все делаешь... Правильно? Ты не пользуешься грязными приемами, у тебя настолько подвешен язык и прекрасно работает котелок, что они тебе не нужны. Да, ты наглый, самовлюбленный и упорный до невозможности, это семейное. Но ты сумел не погрузиться во мрак семейного бизнеса и того, как наш отец привык вести дела. Ты лучше него, лучше меня, лучше нас обоих вместе взятых. Уже поэтому я тебя ненавижу и до жути люблю, братишка.

Из-за тебя я боюсь возвращаться на родину. Из-за тебя я вздрагиваю, когда незнакомцы стучат в дверь. Из-за тебя служебный пистолет всегда лежит на тумбочке возле кровати.
Не каждый сможет смириться с тем, что родной отец – преступник. Но ты себя таким никогда не считал. Твоя жизненная философия упирается в нежелание признавать, что люди делятся на плохих и хороших. Я помню, как в детстве, которое кажется теперь сном при температуре 39, ты садился на край моей кровати и повторял одну и ту же историю: про человека, который ради выживания его семьи начал совершать тяжёлые поступки. «Тяжёлые» - не «плохие». Ты всегда был очень внимателен к словам, которые произносишь. Потому что знаешь, что слова способны наделять реальность силой. Стоит тебе признать, что ты совершаешь «плохие» поступки – тебе придётся перестать отрицать, что ты ужасный человек. По крайней мере, я тебя помню именно таким. Поэтому смириться с тем, что ты преступник я сумела давным-давно.
Мне было шесть, когда в наш дом ворвались твои «оппоненты на рынке» и переубивали всю нашу прислугу и взяли в заложники мою мать. Ты не стал обращаться в полицию, потому что поставил свою безопасность и безопасность своего незаконного бизнеса выше жизни собственной жены. Ты думал, что сможешь выторговать её жизнь, но не смог. Спустя много лет о чём ты жалеешь? Спокойно ли спишь? Ты возомнил себя богом и получил закономерный ответ вселенной на собственное тщеславие.
Сестра моей матери, Мари, увезла меня из страны в ту же ночь, когда фотографии её истерзанной до смерти сестры появились в прессе.
Мы бежали, не оглядываясь и с тех пор я живу с паранойей, что однажды ты захочешь отыскать меня. Я даже не знаю, чего именно ожидаю от тебя, но тревога не даёт мне покоя. За прошедшие годы я наводила справки о тебе лишь один раз, поэтому знаю, что от той ночи ты оправился и продолжаешь жить так, будто подобное тебя не сломало. И я не удивлюсь, если так и есть. В глазах маленькой девочки любимый отец давно превратился в ужасное чудовище, от которого прячешься ночью под кроватью.
Ты наверняка на всё имел свои причины и поступал так, как считал правильным. Но только это для меня не имеет значения, потому что никакие намерения не исправят твоих ошибок.

Ллойд Уолкер, криминалист и специальный агент ФБР, привык доверять только фактам и уликам. Его мир был чётко структурирован: отпечатки пальцев, следы обуви, волокна ткани — вот что имело значение. Он работал с вещественными доказательствами, выстраивал логические цепочки, находил связи между уликами. О судебной антропологии Ллойд знал мало — для него трупы были лишь частью места преступления, не более того. Он не вникал в тонкости анализа костей, считая это чем‑то отдалённым от реальной оперативной работы.
Ясмина Торрес, доктор антропологии из Института судебной экспертизы, была его полной противоположностью. Харизматичная, энергичная, с обезоруживающей улыбкой, она умела найти подход к любому человеку. Но главное — она умела «слушать» кости: по микротрещинам определяла орудие убийства, по химическому составу — где жила жертва, по особенностям переломов — как именно нанесли смертельный удар. Её метод работы казался Ллойду почти магией.
Их знакомство произошло на месте преступления — в заброшенном складе на окраине города, где обнаружили останки неизвестного мужчины. Ллойд уже осматривал помещение, собирая отпечатки и следы. Ясмина появилась следом — в чёрном пальто, с блокнотом в руках.
- Агент Уолкер? — её голос прозвучал бодро. — Я доктор Торрес, из Института судебной антропологии. Разрешите присоединиться?
Ллойд едва кивнул, не отрываясь от работы: Делайте что нужно. Только не трогайте улики.
Ясмина присела рядом с телом, осторожно осмотрела кости: Смотрите, Ллойд. Перелом височной кости под углом 45 градусов — удар нанесли сверху вниз. Время смерти — 48–72 часа назад. Группа крови — B(III), резус‑положительный.
Ллойд замер. Он привык работать с отпечатками и следами, а здесь кто‑то «читал» тело, как открытую книгу. Это одновременно пугало и завораживало. И как вы это поняли? — настороженно спросил он. — По царапинам на черепе?
Ясмина улыбнулась: По характеру скола, микротрещинам, направлению линии перелома. Это как подпись убийцы — каждый оставляет свой след.
Так началось их первое совместное расследование. Поначалу методы Ясмины пугали Ллойда. Он не понимал, как можно делать выводы, глядя на кости, и скептически относился к её заключениям.
- Это не доказательства, — ворчал он. — Это догадки. Ясмина лишь пожимала плечами: Доказательства бывают разные, Ллойд. Иногда тело говорит громче, чем свидетель.

Шли месяцы, дела сменяли друг друга. Ллойд постепенно начал замечать, что выводы Ясмины почти всегда подтверждаются. Когда она по изотопному анализу определила, что жертва последние полгода жила у моря, а он нашёл подтверждение в банковских выписках — Ллойд впервые задумался, что её наука не так уж далека от его методов.
Они работали вместе несколько месяцев, когда что‑то начало меняться, отношения стали теплее, более дружескими. После особенно сложного дела, когда Ясмина три дня без сна анализировала останки, чтобы определить орудие убийства, Ллойд принёс ей кофе и сэндвич. Вы должны есть, — сказал он непривычно мягко. — Даже если убийца пока не найден.
Ясмина устало улыбнулась: Спасибо, Ллойд. Знаешь, ты стал лучше понимать, как это работает.
- Я всё ещё не до конца понимаю, — признался он. — Но я вижу, что ты делаешь невозможное. И это… впечатляет.
Поворотный момент наступил через пару лет после их знакомства. Они стояли в лаборатории, разбирая улики по новому делу. Ясмина объясняла, как по микротрещинам на кости можно определить тип ножа. Ллойд слушал внимательнее, чем обычно, ловил каждое слово. Внезапно он поймал себя на мысли, что смотрит не на кость, а на её сосредоточенное лицо, на то, как она жестикулирует, объясняя сложные вещи простыми словами.
Я раньше не понимал, насколько это сложно и… красиво. - подумал он.
Ясмина подняла глаза и впервые за все годы их знакомства увидела в его взгляде не скепсис, а восхищение. Она слегка покраснела.
С тех пор их общение стало теплее. Они всё чаще задерживались после работы, чтобы обсудить дело или просто выпить кофе. Ллойд начал задавать вопросы об антропологии, а Ясмина с радостью объясняла. Он больше не считал её методы «магией» — он видел в них сложную, точную науку, достойную уважения.
И где‑то между разбором улик, долгими обсуждениями и случайными улыбками зародилась их влюблённость — пока ещё робкая, осторожная, не оформленная в полноценные отношения. Ллойд, который когда‑то считал, что серьёзные связи несовместимы с работой, вдруг осознал, что рядом с Ясминой его мир не теряет структуры, а становится глубже и ярче. А Ясмина, привыкшая к тому, что люди не понимают её науки, впервые почувствовала, что кто‑то по‑настоящему ценит её работу — и её саму.

четыре из семи - отличный результат.

гордыня
Он отвечает на звонки отца минимум после четырех пропущенных, когда мысль о том, что произошла настоящая трагедия, отдается глухим звуком где-то в районе пульсирующего куска мяса. Закуривая сигарету, он сквозь зубы слушает его очередные лекции об устройстве этого дрянного мира. О том, что хорошо, что плохо, и то, что сам он, настоящее, живое воплощение этого плохо.
Ни дать, ни взять.
Шлет его к черту после очередного предложения помочь. Деньги его отца пахнут дерьмом, как и он сам.
Адэр никогда не принимает подачки, ни от друзей, ни от случайных знакомых, а в особенности от этого ублюдка, что по воле случая наградил его своей фамилией и энным количеством генов.
Определенно, бракованных генов.

зависть
Он отводит глаза, прокусывает губу до крови и непроизвольно сжимает кулаки, да так, что белеют костяшки пальцев, когда среди нескончаемого потока города встречается с родным братом. Рядом с ним Адэр особо остро чувствует себя абортом их семьи, нелепой кляксой на кристально-белой скатерти. Не идеальный с пеленок, недостаточно хороший, чтобы носить их фамилию. Разочарование в паршивой обертке. И к его огромному облечению (или может, все-таки разочарованию?), брат предпочитает пройти мимо, сделав вид, словно и не заметил Адэра. Словно его и нет.
Абсолютно ничего нового.
Его брендовый костюм и дорогущая спортивная тачка, (явно купленная заботливым папашей) еще долго будет всплывать в памяти.
Правда, в этих картинках Адэр разбивает битой отполированный металл и портит ткань грязью из под подошв своих дешевых кроссовок.

гнев
Он чувствует удовлетворение, почти эйфорию, когда алая жидкость из разбитой губы очередного ублюдка падает огромными каплями на грязную землю. Маска палача, которую он с удовольствием примерял со школьной скамьи, успела стать второй кожей. С первых багрово-фиолетовых пятен на лице, с первых звуков боли, что разрезали пустоту приятной музыкой. Для него лишь одного приятной. Ярость рождается в районе живота и с молниеносной скоростью распространяется по телу, оставляя следы на дне зрачков. Пустых, беспристрастных, звериных. Адэра не останавливают крики окружающих, наоборот - подзадоривают, возвращают силы, наполняют до краев. Чистое наслаждение без капли примесей.
Любое небрежное слово, взгляд, вдох, может обрести четкие контуры гнева.
Это не его проблема, других - возможно, но определенно, не его.

похоть
Он не запоминает имен/лиц/тембр голоса - незачем забивать и так несовершенную память. Они сами находят его номер, вылавливают его в клубе и шепчут самые грязные вещи на Земле.
Самые, черт побери, прекраснейшие вещи на этом гребанном шаре.
Каждый и каждая из них, несомненно, личность, только вот извиваются они почти все одинаково. Это может быть и стало бы скучным, если бы не приносило такое удовольствие. Несравнимое почти ни с чем. Почти.
Он заполняет себя ими и опустошает тоже.
Порочный круг из которого нет выхода, да и нужен ли он?
Нужен?

Ты когда-нибудь думал, что в твоей жизни появится богатая девочка, которая хочет перевернуть мир? Смотря на все ярко - горящими глазами - она с каждым разом будет влипать в более сложные и запутанные ситуации. Убегать от собак в поисках найти информацию, копаться в мусоре и втягивать тебя в самые грязные тайны этого мира.
Ты понимаешь и поддерживаешь ее - именно поэтому для нее ты лучший ...друг? [разберемся] Гений ИТ технологий, что способен взломать любую камеру и пароль. Сколько раз ты спасал ту самую девочку - уже и не посчитать, но каждый раз улыбался, когда у вас все получалось.
Ты - хранитель тайны канала Nova.
Ты - лучшее, что могло случится в жизни.
Ты- личный герой для кого-то.

я никогда о тебе не знал. недолгая связь в годы молодости, которая для меня оборвалась довольно спокойно, без переживаний и сердечных травм. твоей матери давно уже нет в живых. ты выросла в фостерных семьях, что сменяли одна другую на протяжении почти десяти лет. ни в одной из них ты так и не прижилась.

ты так и не успела расспросить мать о том, кем был твой отец, а в официальных документах этой информации не было. но ты умная, сама поступила на учёбу, сама давно платишь за свою жизнь. реалистично смотришь на вещи и на весь мир в целом. тебе под силу всё, что угодно. поэтому ты смогла меня найти. сколько лет ты этому посвятила? не меньше пяти.

я не из тех, кого можно назвать образцовым родителем. видишь ли, я бывший военный [о чем тебе известно], но я давно сбился с пути. и то, чем я занимаюсь сейчас [убиваю людей за деньги] это последнее, о чём тебе стоит знать.

но ты ведь и до этого докопаешься, верно?

конечно, да. ты ведь моя дочь. может, между нами общего больше, чем я могу представить?

я буду отнекиваться с особой силой, буду пытаться спровадить тебя подальше. буду делать вид, что мне нет дела до внезапно объявившегося в моей жизни ребёнка. буду вести себя как мудак — лишь бы ты скорее поняла, что тебе не место рядом со мной.

потому что те, кого я люблю, обычно страдают.

но я всё чаще задумываюсь - может быть, ты послана мне в качестве искупления?

Айла – ребёнок молочного брака, молодых людей, не успевших нагуляться, но и не нашедших способа веселиться вдвоём. Казалось бы, творческий союз должен гарантировать общность интересов, но в любом правиле бывают исключения. Всему виной ревность, помноженная на юношеский максимализм: двадцатилетние художник и балерина были безумно влюблены и опасно популярны. Квартира в цветах, подарках от маминых поклонников – и разбросанные детские игрушки да соски; в ванной теперь горка для купания и пелёнки, в ней больше нельзя сушить плёнку – обнажённые модели на этих фото не нравятся ей больше, чем съеденное пространство. Мне приходится работать в отдельной студии до позднего вечера, а ей надо возвращаться к ежедневным тренировкам, чтобы вернуться на сцену.

Мы очень старались, но на исходе второго года нам обоим не хватило терпения – даже ради тебя. Мы знали, что однажды ты поймёшь это решение; мы договорились, что для ребёнка ничего не поменяется, кроме дома и постоянства встреч с папой.

И всё было хорошо до того, как ей предложили контракт с Большим театром. Гастролировать приходилось и раньше, и не было проблем с тем, чтобы отпускать в большой мир вас вдвоём с матерью. Но пять лет в чужой, далёкой стране – это слишком. Ты застаёшь первый большой скандал, с гремящей на кухне посудой и крепкими выражениями. Была ли ты напугана? Мы это не обсуждали (возможно, однажды придётся?). Я был напуган не меньше: пять лет – большой срок, означающий, что переходный возраст, как самый чувствительный этап взросления, я пропущу, и ничем не смогу помочь, если понадобится. О том, что за это время может появиться отчим, лучше было и не думать вовсе. Потому что так и случится, и пять лет растянутся на дольше.

С четырнадцати лет ты сама решаешь, с кем проводить лето, у тебя в арсенале несколько иностранных языков, а на полке трофеев награды с творческих международных конкурсов. Ответственная, настойчивая, самодостаточная – список полезных качеств можно было бы продолжать до бесконечности, если бы все они, в конечном счёте, не сводились к внутреннему одиночеству, которое ты привыкла заполнять так же, как и родители. Многозадачность и трудоголизм. Достаточно сложный характер, похожий на отцовский, из-за чего ярые споры и обиды между нами неизбежны – отследить момент, когда мы оба перегибаем палку сложно, но в споре рождается истина, а тебе хватает ума выстроить достойную аргументацию (и написать первой после ссоры).

В Америку ты снова возвращаешься по учёбе. Конечно же, я снимаю тебе квартиру вместо общежития, устраиваю на работу в галерею на первом же курсе. Сейчас ты (выбрать желаемое): подающий большие надежды арт-дилер/основатель школы или небольшой сети школ искусства, но совершенно точно магистр "women studies"/гендерных исследований и открыла с друзьями диджитал-издание, освещающего различные темы и социальные проблемы через сопутствующие им направления искусства. для арт-богемы звёздный ребёнок, но отношение к этому – протест или использование для карьеры, – оставляю за тобой.

красивые фотографий, всегда в брендовой одежде. красивая прическа, ухоженное лицо. всегда на стиле, всегда такой классный. модель? бизнесмен? главное то, что за ним бегают многие, а он купается в этой любви. быть может, ее не хватало, когда он рос? вопреки всему? назло судьбе? но сейчас он тот, кто есть. деньги на счету достаточно, вот только он все равно следит за каждой копейкой. не транжира, не понимает такого поведения. все его выборы обоснованы, оправданы.

в нем много тайн, много загадок. он не такой поверхностный, как может показаться. много терпения, много трудолюбия. стоит его лучше узнать, как понимаешь, как бесконечно и бескрайне интересен этот человек. дело даже не в его огромном счете.

упрямый, настырный, наглый с безумной харизмой.

не хочу общего прошлого, только настоящее. каждый пусть останется со своими тараканами в голове. с историями, которые будут сталкиваться вот сейчас.

я бы мог изойтись на большие полотна текста, оформленные красивунно, написанные с намеком на художестенность и идейность, но я же ленивый и это вы должны знать, поэтому ограничусь фактами, которые обязательно должны присутствовать у моего братца, а в остальном я доверюсь вашему видению:
- мы родом из шотландии, даже присутствует самый младший титул и есть семейное поместье
- в настоящее время семья владеет обувным бизнесом, и отец горит этим делом
- предполагалось, что мы продолжим семейное дело, но я всегда был бунтарем, и поплыл против течения, буквально переехав в штаты, стоило окончить университет в королевстве, возможно отец надеялся, что я там смогу расширить влияние фирмы, но занялся редакторской работой  в бизнес-журнале, а не фабриками и магазинами.
- соответственно, все надежды взвалились на тебя. и тебе решать, стал ли ты продолжать семейное дело или взялся еще за что-то?
- большую часть жизни ты провел в британии, в штатах бывал больше по делу в командировках.
- по характеру ты более обаятельный и компанейский, но за этим кроется тот еще говнюк. ты опасен и не бережешь никого, если надо достигнуть цели. я же наоборот произвожу впечатление ненадежного глупого шута, будто всегда был твоей тенью, но при этом мягкотелый и не способный на предательство или применение силы или жестокости.

вот и все. остальное - на твое усмотрение. как ты появился в штатах и как давно (ну лан, в идеале не так давно, как я) - твой выбор. есть ли у тебя пара и какие предпочтения в этом - тоже твой выбор. характер в целом тоже можно поменять, лишь бы осталось какое-то различие между ненадежным шутом и тобой. визуально я бы хотел, чтобы и по графике мы отличались тоже, а не юзали один и тот же набор гифов. но это прям пожелание, а не обязательное требование.
важным условием для меня будет - чтобы между нами обязательно была игра. то есть это заявка не для галочки. пара парой, понимаю, что она будет в приоритете, но я хочу поиграть семейную динамику. можем, вместе определить, какая она у нас. но не хотелось бы, чтобы на игру со мной забивали. либо, чтобы мы о таких затыках договаривались, предупреждали.

я не люблю слово «сталкер». от него веет пугающей одержимостью, запахом пота, грязными худи, пальцами в крошках от чипсах, жирной кожей. я не думаю о том, что кто-то ходит за мной шаг за шагом, пытаясь украдкой сфоткать, пока я пью кофе в старбаксе или примеряю очередное платье в каком-нибудь дорогущем магазине.

[indent] хорошо, что ты не сталкер.

как давно ты следишь за моими соцсетями? сколько огонечков пришло от тебя на мои сторис? как часто ты заказываешь расклад, лишь бы ощутить иллюзию разговора напрямую? до смешного мало. твой ник для меня — просто набор букв. прочитаю и не вспомню.

[indent] хорошо, что у тебя есть терпение.

но мы все равно оказываемся на одних и тех же тусовках. всегда в поле зрения, но никогда не рядом. ты — очередное лицо в толпе, которое я забуду на утро. ты — тень. смутная ассоциация вечера. мы встречаемся глазами всегда случайно, я даже не задумываюсь о том, как ты смотришь, когда я не вижу.

я нахожу тебя на паре фоток в своей инсте. ты всегда рядом. ну и что? мало ли тусовщиков в балтиморе.
я нахожу тебя на фотке с домашней вечеринки только_для_своих и не помню, чтобы отправляла тебе приглашение.
[indent] я не знаю даже твоего имени.

однажды мне станет любопытно, и я соберу все визуальные упоминания тебя в своем окружении — комментарии, запросы, лайки, фотки. я соберу и что-нибудь точно пойму как раз в тот момент, когда ты решишь перейти к активным действиям.

[indent]  [indent] слушай, это вообще-то стремно.

— пока я сидел, ты стал тем, кем должен был быть я.
ты был первым, кто поставил меня в игру. парня спортcмена с прострелянной ногой в 18, твой клиент.
на парковке у клуба ты увидел хромающего пацана с взглядом в котором было больше злости, чем страха — и ни грамма суеты.
навёл справки потом на районе – местный капоэйрист.
но не судьба.

у него уже была машина. у тебя — было понимание, как превратить это в деньги.

ты увидел в нём:
скорость
мозги
и отсутствие страха
и сразу предложил работу. сначала — возить. потом — держать товар. потом — продавать.

ты не учил — ты втягивал.
и он втянулся быстрее, чем ты ожидал.
слишком быстро понял схемы
слишком быстро начал думать сам
слишком быстро перестал быть удобным
ты строил систему.
он стал в ней переменной, которую ты больше не контролируешь.
он оказался слишком хорош в этом. потом тебя закрыли.
жёстко.
надолго.

и в тот момент ты был уверен:
всё, что ты построил — развалится.
но оно не развалилось.

оно выросло.
пока ты сидел, санти:
ушёл в самостоятельное плавание
собрал свои точки
выстроил свою систему
и сделал то, что ты даже не успел начать

он перестал просто двигать товар.
он начал создавать его.

TX3.
эксклюзивный стафф. элитные сорты травки.
линейки.
контроль.
эффект, а не просто приход.

он стал не частью игры —
он стал игроком уровня выше.

ты выходишь.
и видишь:
пять лет — достаточно, чтобы научиться ждать.
это больше не твоя система.

это — его.

ты не видишь в этом рост.
ты видишь:
кражу
предательство
замену

- я тебя в это привёл. ты без меня никто.

ты приходишь не договариваться.

ты приходишь забрать своё.

только проблема в том,
что «твоего» здесь больше нет.

и если раньше он работал на тебя —

теперь тебе придётся работать против него.

ты:
играешь по тюремным понятиям
давишь силой
берёшь всё, что приносит деньги

он:
считает
контролирует
строит систему

у него можно найти всё:
мет
кокаин
рецептурку

но это не хаос.
это структура.

ты приносишь грязь.
он — продукт.

ты оставляешь развалины.
он — рынок.

для тебя он:
неблагодарный
слишком самостоятельный
и опасно вырос

для него ты:
прошлое, которое не отпускает
человек, который тащит район назад
и фактор, который нужно либо убрать, либо пережить

но ты не из тех, кто отпускает своё.