Ро родом из Балтимора, города, где кирпичные дома сгрудились вдоль улиц, будто поддерживая друг друга, чтоб не рассыпаться под тяжестью чужих ожиданий. Он так "любит" город, очарование которого надломано изнутри и в котором старые портовые доски скрипят словно старые раны, а запах свежей воскресной выпечки ласково напоминает о том, чего никогда не вернуть. Можно латать старые лодки, можно расписывать фасады тоскующих по теням несбыточности домов или белые холсты, запертые в жестких подрамниках, и вспоминать, как мазками кисти по коже когда-то пытался залатать трещины в собственной семье. Можно прятаться в библиотеках и складывать из мозаики книжных страниц хоть насколько-то цельную историю своей жизни. Ро пробует все, но быстро понимает, что старые лодки чинятся, но шрамы на душе и теле - нет. Выбирает уехать - не потому,что ненавидит город, а потому, что тот давит, как тесный воротник, каждым переулком напоминает, что получилось, а что - нет, и о тех, кто так и не смог его понять. Хочется поймать удачу не как счастливый билет, а как право хотя бы один день не чувствовать себя виноватым за то, что выбрал себя там, где другие ждали от него удобства и послушания. Калифорния встречает его ослепительным солнцем, которое кажется почти насмешливым: слишком ярко, слишком беззаботно, слишком далеко от сырого балтиморского ветра - тепло, к которому быстро привыкаешь в надежде, что оно растопит и срастит надломленную душу. Ро снимает квартирку, открывает лавку полувинтажной-полуэзотерической всячины, но винтажные морские карты из Балтимора лежат на полке словно улики напоминающие, что он всё ещё тот самый парень из портового города, который так и не научился говорить "прости" и "люблю" без паузы, в которой слышно, как трещит по швам его гордость.
Фрэнсис помнит тот день, когда знакомство с симпатичным продавцом в одной из лавок Лос Анджелеса выбило почву из-под ног, помнит, как глядел в огромные зеленые глаза и понимал, что пропал, не зная, что ему делать. Он и сейчас не знает, Ро искрит и пылает, живой, яркий, то колюче-холодный, то нежный и чувственный, он то держит на расстоянии, то мягко льнет к самой коже, то выкручивает весь мир Фрэнсиса в эмоциональной мясорубке, испытывает на прочность то ли себя, то ли его. Риз искрит и пылает вместе с ним, то держит крепко, то готов отпустить, горячий сплав чувств лакомо-ломким ядом течет под кожей, Ро так идеально вписывается в его жизнь, будто всегда был в ней, а Фрэнсис только сейчас его разглядел.
Риз наконец говорит ему "люблю". Наблюдает, как темнеют зеленые глаза напротив - его Ро всегда ненавидел несвободу, и сейчас будто бы на распутье, не зная, где ему во фразе "сбежать нельзя остаться" ставить знаки препинания.
Присматривает помолвочное кольцо - винтажное из белого золота с изумрудами под цвет любимых глаз. Аккуратная бархатная коробочка так и остается лежать в ящике стола - Ро тяжело заболевает и не находит ничего лучше, чем исчезнуть.
Зачем? Почему ты не позволил мне помочь?
Только Ро знает, что нет ничего хуже, чем увидеть жалость в любимых глазах, ощутить ее горький привкус в повседневной рутине и не-чужой заботе, и узнать, что его выбирают лишь потому, что слишком жалко бросить больного человека. Он лучше удавится, лучше умрет и лучше убьет, чем примет такую заботу и такую любовь. Он встречал такое раньше и ему не хочется проходить через это снова. Лучше одним махом прекратить все отношения, и Ро принимает внезапное решение - вернуться в Балтимор. Словно раненый зверь он забивается в родной угол в попытках зализать раны и решить, что ему делать с его болезнью дальше. Снова все сломано, город будто сговорился напоминать о слабости: сырой ветер, что пробирается сквозь старые рамы, тяжёлый запах дождя и мокрого камня, даже свет в больничном коридоре какой-то тусклый, будто стыдится своей яркости. Здесь не спрячешься за шумом Лос‑Анджелеса, за витриной своей лавки, за дерзкой маской уверенного в себе гедониста. Балтимор знает его историю, помнит мальчишку с доков, который всегда первым лез в драку, лишь бы никто не заметил, как дрожат руки. Время, которое должно все излечить, лишь разлизывает тоску. Ро думает, что все сделал правильно. Все еще любит Риза и злится на себя за это. Пробует опереться на свою злость, но тело в который раз подводит, и снова скорая на пороге, до тошноты знакомый запах лекарств и потолок чужого помещения.
Теплая рука подхватывает его и сквозь тяжелое забытье Ро кажется, что он чувствует тонкий запах парфюма, тающий на коже. Запах, который он так старался выбросить из памяти и одновременно надеялся отыскать на выбеленном старом домашнем постельном белье. В очередной раз кажется, что он вот-вот проснется и окажется дома. Выплывает из сна в больничной палате, чья-то теплая ладонь гладит волосы - осторожно, аккуратно, мягко, чуть мажет пальцами по бледной коже лба и скул. Ро смотрит в отчаянно знакомые карие глаза врача, и внутри всё сжимается от противоречий. Хочется вытолкнуть эту заботу, как выталкивают из лёгких солёную воду, выплюнуть холодное " Я не просил. Я справлялся. Я хотел быть один". Но тело, измученное болезнью, предательски тянется к теплу чужой ладони, к этому тихому "ты не один".
Он знает, что впереди операция. Знает, что будут побочки, будет физиотерапия, будут дни, когда проще всего ледяным тоном отрезать "я вывезу сам", и дни, когда злость накатывает волной и хочется крушить все подряд, потому что "сам" невыносимо, будто жизнь в который раз выкручивает руки. Но будут и дни, когда сил на гордость не остаётся. Тогда Ро возьмет пива и молча сядет рядом с Ризом, а когда Фрэнсис возьмет его ладонь в свою и тихо скажет "Клади голову мне на плечо, ты же знаешь", он наконец позволит себе выдохнуть. В эти минуты дом - не улица, не крыша, не стены. Дом - это голос, который не спрашивает "ты точно справишься?", а просто говорит: "Я люблю тебя, значит, с тобой ничего не случится".
Но сперва придётся вывезти всё остальное, а это не быстро.
все остальные плюшки опциональны: можно активничать, можно только посты кидать. хотя, активничать классно. можно почти всё на самом деле. я сильно отстаю от жизни русфф (да и не только), поэтому просто расскажи чего хочешь, как хочешь и что-то точно будет. по стандарту давай сразу обменяемся постами. как говорится, салам намасте 
Пишу в среднем от 3,5-4 к символов в третьем лице, 1-2 поста в неделю, предпочитаю неспешный, но при этом не слишком медленный темп игры. Детали биографии обсуждаемы, внешка неменябельна, очень люблю эту эксцентричную зеленоглазую диву. В игре больше тяготею к драме и стеклу в персонажной лавстори, с взаимными притирками и прорастанием персонажей в сердца друг в друга, исцелением от травмы недоверия и страха предательства, с ангстом, love через heartache и прочими приятными стекольными повортами с потенциалом на хэппиэнд. Ищу уютного котика на долгую кайфовую игру, важен коннект в форумном и внефорумном общении, люблю обсуждать всякое от игровых хэдов, персонажных коллажей и мемов до музыки и сериалов, поэтому если вы необщительный котик, то мы не сойдемся. Залетайте в лс обменяться постами для премэтча. Очень жду :3
